Новые одеяния «Пярнуского топора».
Всем нравится себя украшать, чтобы лучше выглядеть, нравиться другим и получать удовлетворение от чувства благополучия. Так и я подумал, что надену и блёснам новые «одежды». Стоя в мастерской, то есть гараже, вертя в руках разные куски металла, я был словно портной, который для нового костюма сначала измеряет, хватит ли материала и подходит ли он для нового наряда. Сделав выбор в пользу меди, закрепил медный шестигранный прут между тисков и набросился на него с отрезным кругом. После получаса возни было уже что‑то блесноподобное выточено, и можно было начинать придавать ему более гладкую поверхность на наждачной бумаге. Потирая блесну на разложенной на ровной поверхности наждачке, двигая её взад‑вперёд, заметил, как глубокие царапины на поверхности блесны постепенно становятся незаметными. К своему испугу заметил также, что в пылу шлифовки я сточил ногти большого и указательного пальцев вместе с кожей — до крови. На чувствительные кончики пальцев наклеил пластыри, и работа могла продолжаться. Нулевой наждачкой удалив последние царапины, нужно было определить центр тяжести. Делать нечего — из коробки со сверлами взял сверло 1,2 мм, положил его на стол и на него — блесну. Внимательно следил, чтобы верхний край блесны относительно сверла был под углом 90 градусов; слегка толкнув блесну кончиком пальца, её передняя часть наклонялась вниз, касаясь стола. Отметил на блесне место сверла, повторил процедуру несколько раз, пока не убедился, что место будущего отверстия правильное. Тем же сверлом, на котором блесна качалась, просверлил отмеченное место, затем сверлом 3 мм рассверлил отверстие. Острые края просверленного отверстия снял сверлом 8 мм, и нужно было вставить крючок. Снова к тискам: поместил блесну между двумя дощечками и затянул тиски. Ножовкой по металлу пропилил на задней стороне блесны паз для крючка, нашёл в коробке крючок и припаял его паяльником к блесне. Довольный результатом, направился проверять игру блесны в 25‑литровой ёмкости с водой. Передняя часть блесны немного наклонялась вниз, когда она висела на леске — это был обнадёживающий знак удавшегося изделия. Плавно поднимая блесну в воде, увидел, что колебания есть — это было как выигрыш в лотерею. С хорошим чувством взялся придавать блесне высокий блеск полировочной пастой. Натёр кусочек войлока пастой и начал полировать. Между полировками смотрел на блесну — видно ли уже в отражении лицо полировщика. Отражение никак не хотело становиться чётким, и тогда в голове щёлкнуло: ведь есть же войлочный круг, с которым можно быстрее. Включил круг и поднёс блесну, и…??? Она была в руке — и уже не была: войлочный круг, хитрец, вырвал блесну из моих пальцев и швырнул её в самый тёмный угол гаража. Как разведчик, сгорбившись, носом к полу, пытался определить, куда блесна могла приземлиться. Наконец, после долгих поисков, летающий объект был найден, и с большим страхом я осмотрел, не нанесла ли долгая «лётная» траектория повреждений. К моему счастью — только пара царапин, которые можно было отполировать. Снова включил круг и с большой осторожностью держал крючок подальше от войлочного диска, чтобы блесна снова куда‑нибудь в тёмный угол гаража не улетела. Когда с поверхности блесны наконец‑то посмотрело знакомое лицо, зимнее солнце уже достигло полудня.
До наступления темноты было достаточно времени, чтобы изготовить и вторую блесну. На этот раз выбрал кусок бронзы, из которого вырезал заготовку. Диск отрезного круга обрабатывал материал так же успешно, как и медь. С удивительной лёгкостью процесс изготовления подошёл к концу, и ошибки, возникшие при изготовлении предыдущей блесны, на этот раз не повторились — удалось даже избежать стачивания пальцев.
Следующим утром — на лёд и сразу пробовать, как оправдают себя шедевры. Выбрал из коробки бронзовую блесну, чтобы сначала её испытать. Под первой просверленной лункой ожидаемого «друга» не было, значит, нужно было идти его искать. Бродя по льду и бессистемно сверля лунки, удалось к полудню наткнуться на окуня. Поклёвка окуня была осторожной — буквально слегка трогал «жучка»; некоторым любопытным крючок блесны попадал под нижнюю челюсть. Интервалы между поклёвками были длинными, но он был под лункой. Некоторые паузы между поклёвками доходили до десяти минут, и не раз возникало желание встать от лунки, когда друг снова вцеплялся в «жучка». Так сидя над лункой, солнце уже тянулось к закату, и сумерки начинали медленно наступать. И интервалы поклёвок увеличились. Вдруг вспомнил, что у меня ведь медная блесна ещё не испытана. Быстро сменил блесну, и она отправилась ко дну. Сразу же поклёвка, затем вторая и третья — теперь я был в замешательстве. Что происходит? Раньше я ждал поклёвки окуня, а теперь вдруг одна за другой. В голове стучало: это наверняка вечерний клёв. Снова поставил бронзу — результат точно такой же, как раньше: слегка трогал «жучка» с интервалами. Снова медь — и проба доказала, что разница в «одежде» блесны есть. В водной темноте блеск и отблеск блесны были тем, что издалека привлекало друзей‑окуней ближе; отсюда и более интенсивные атаки «жучка», потому что нападающих было больше. Встав в конце дня и делая движения вроде «каэрайани», чтобы кровь снова быстрее пошла по конечностям, направился домой, таща за собой сани. На улов жаловаться не мог, но несмотря на это, мозговые клетки анализировали, откуда же такая разница в клёве. Время, солнце, рыбы нет, рыба пришла, утренний клёв, вечерний клёв, игра блесны, цвет блесны — вот мысли, которые крутились в голове. Точного диагноза определить не смог, но подозрение осталось на цвет блесны, поэтому решил, что изготовлю ещё одну, когда домой доберусь, и использую для этого нержавеющую сталь. По дороге домой позвонил друг, интересуясь, как у меня дела на льду; узнав, что улов был достойным, тоже захотел принять участие. Составили план — утром снова на лёд. Женщины дома были уговорены, разрешения получены, утром снова вместе с другом отправились в сторону Пярну. Место вчерашней стаи рыбы было известно, оставалось лишь быстрым шагом идти в утренней темноте к месту ловли. Идя к месту ловли, рассказывал другу о событиях предыдущего дня — как смена блесны и её цвет влияли на клёв. Придя на место, просверлил лунку и начал крепить блесну к удочке; друг одновременно заглядывал мне через плечо и интересовался: «Ну где она, покажи мне тоже эту знаменитую блестящую медную блесну». Приподнимая крышку коробки с блёснами, меня настигло удивление: из коробки на меня смотрела тусклая медная блесна, и от вчерашнего блеска не осталось и следа. Полученное удивление лишило дара речи, и я сначала не мог ничего объяснить, почему блесна так выглядит. После долгого запинания спросил у друга, нет ли у него полировочной тряпки. Получив отрицательный ответ, попытался восстановить блеск блесны, натирая её шерстяной перчаткой; тёр сколько мог, но блеска добиться не удалось. Отсюда и урок: нужно либо брать полировочные средства с собой, либо утром перед выездом проверять вещи, чтобы в такую ситуацию не попасть. Несмотря на то, что предыдущий день бронзовая блесна тоже купалась в морской воде, её блеск сохранился. Может быть, стал чуть тусклее, но блеск был. Делать нечего — блесну на леску и окуней беспокоить. Рыба, к счастью, осталась на месте ловли, и ходить за ней не пришлось. Мы с другом оба получили красивые уловы. По дороге назад обсуждали, что нужно сделать, чтобы медная блесна сохранила свой блеск после контакта с солёной морской водой, но решения не нашли. Подойдя к берегу и загружая вещи в багажник машины, в руки попал нержавеющий половник, которым я выковыривал льдинки из лунки — отсюда и мысль использовать нержавейку для следующей блесны.
Как следующим утром я вместе с другом буду мастерить блесну из нержавейки — об этом уже в следующей публикации.
С уважением,
мастер блёсен Маргус Курекюла